Неправильный регрессор в мире Мурима(#2)

(Дисклеймер: История сгенерирована ИИ)

(1 часть называется Алиса жжет)

(Название мне пришло в голову само, мне понравилось я и не стал менять)

(П.С.моя история будет ближе к вечеру)

Глава 2. Дом для гостей и тени прошлого

Дом для гостей оказался маленькой хижиной на краю деревни, почти скрытой за разросшимися кустами шиповника. Линь молча толкнул скрипучую дверь, пропустил меня вперёд и только потом вошёл сам. Внутри пахло сушёными травами и старым деревом — запах был спокойный, но чужой, будто принадлежал не этому миру, а какому-то другому воспоминанию.

— Ложись, — коротко бросил Линь, указывая на низкую циновку в углу. — Старейшина сказал — отдых. А я пока принесу воды и чего-нибудь поесть.

Я хотел возразить, сказать, что не нуждаюсь в опеке, но слова застряли в горле. Тело всё ещё гудело от усталости, а в висках пульсировала тупая боль — будто эхо той вспышки, что швырнула меня обратно во времени. Я опустился на циновку, и она тихо скрипнула под моим весом.

Линь вышел, прикрыв за собой дверь, и я остался один. Тишина здесь была не пустой — она звенела отзвуками чужих разговоров, далёким стуком топора, криком петуха. Я закрыл глаза и попытался собрать мысли в кучу.

«Регрессия», — прошептал я про себя, пробуя слово на вкус. Оно звучало как приговор. Способность, которая не даёт силы, а отнимает её. Каждый раз, возвращаясь назад, я теряю что-то — так сказал старейшина. Но что именно? Воспоминания? Силу? Годы жизни?

Я провёл пальцами по лицу, будто пытаясь стереть с него следы этого знания, но оно оставалось — тяжёлое, неизбежное.

Скрипнула дверь, и в проёме снова появился Линь. В одной руке он держал глиняную кружку с водой, в другой — миску с чем-то похожим на кашу.

— Держи, — он поставил всё на низкий столик у стены и присел на корточки напротив. — Ты бледный. Будто из тебя всю кровь выкачали.

Я взял кружку, пальцы слегка дрожали. Вода была прохладной, с лёгким привкусом железа, и когда я сделал глоток, холод прокатился по горлу, немного проясняя голову.

— Спасибо, — тихо сказал я, ставя кружку обратно. — И… прости, что доставил столько хлопот.

Линь пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство.

— Не то чтобы хлопоты… Просто в наших краях чужаков не любят. А тех, кто приходит из разлома, — тем более. Слишком много историй ходит. Говорят, такие люди приносят с собой беду.

— Или шанс, — неожиданно для самого себя возразил я.

Линь приподнял бровь.

— Шанс? На что?

Я помолчал, подбирая слова.

— На то, чтобы всё изменить. Если я могу возвращаться назад… может, я смогу найти способ выжить. Или даже помочь кому-то.

Линь хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — скорее, горькое понимание.

— Здесь, в землях Секты Зелёного Ветра, выживают только сильные. Или хитрые. Или те, кому повезло родиться в нужной семье. А «помочь кому-то» — это роскошь, которую себе могут позволить только мастера высоких ступеней.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, и на мгновение его лицо стало старше, чем позволял его возраст.

— У тебя есть семья? — вдруг спросил я, сам не зная, зачем.

Линь вздрогнул, будто я задел что-то болезненное, и быстро покачал головой.

— Нет. То есть… были. Отец погиб на границе, когда секта отражала набег. Мать… — он запнулся, — её забрали в услужение к одному из старейшин. Я остался один. Поэтому и держусь поближе к деревне — тут хоть еду можно заработать, да и крыша над головой есть.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его история была простой и страшной — и слишком похожей на то, что могло случиться с любым здесь.

— Прости, — снова сказал я. — Не хотел бередить старое.

Линь махнул рукой, будто отгоняя мои слова.

— Ничего. Просто… не все здесь такие злые, как кажется. Просто каждый защищает то, что у него осталось.

Мы замолчали, и тишина снова наполнилась звуками деревни: далёким смехом, скрипом колеса, чьим-то окриком.

Вдруг дверь резко распахнулась, и на пороге появился старейшина. Его длинная тень легла на пол, словно чёрная река, и я невольно сжался. Он не смотрел на Линя — его взгляд был прикован ко мне.

— Вставай, — коротко приказал он. — Время разговоров прошло. Пришло время испытаний.

Линь вскочил на ноги, будто его ударили током.

— Испытаний? Но он же только пришёл! Ему нужно отдохнуть!

Старейшина даже не повернул головы в его сторону.

— Отдых — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Если этот чужак действительно обладает регрессией, нам нужно знать, насколько она сильна. И насколько опасна.

Я медленно поднялся, чувствуя, как земля снова уходит из-под ног — не от слабости, а от понимания, что обратного пути нет.

— Что вы хотите сделать? — мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Старейшина шагнул ближе, и его глаза, тёмные и непроницаемые, впились в меня, будто он пытался заглянуть прямо в душу.

— Мы проверим твою способность. Создадим ситуацию, в которой тебе придётся её использовать. И посмотрим, что останется от тебя после этого.

Линь сделал шаг вперёд, будто хотел загородить меня собой.

— Это слишком опасно! Он ещё не оправился!

Старейшина холодно посмотрел на него.

— Ты забываешься, мальчик. Здесь решаю я. И если этот чужак — угроза для деревни, мы должны знать об этом сейчас, пока не стало слишком поздно.

Я поднял руку, останавливая Линя.

— Всё в порядке, — сказал я, хотя ничего не было в порядке. — Пусть проверяют. Я должен знать, на что способен… и чего это будет мне стоить.

Старейшина кивнул, будто одобряя мою решимость.

— Хорошо. Следуй за мной.

Мы вышли из хижины, и деревня, которая ещё недавно казалась просто чужой, теперь выглядела как лабиринт, из которого не было выхода. Люди останавливались, провожая нас взглядами, в которых читались страх и любопытство. Кто-то шептал что-то за спиной, кто-то отводил глаза.

Мы прошли через всю деревню к небольшому двору за домом старейшины. Там, огорожённый низким забором, стоял каменный круг с выщербленными краями. В центре круга лежал небольшой кристалл, тускло мерцающий зеленоватым светом.

— Это артефакт секты, — пояснил старейшина, не глядя на меня. — Он реагирует на потоки энергии. Мы поместим тебя внутрь и создадим стрессовую ситуацию. Если твоя регрессия сработает, кристалл зафиксирует всплеск.

Линь стоял рядом, сжимая кулаки, его лицо было напряжённым.

— А если не сработает? — спросил он.

Старейшина помолчал, будто взвешивая слова.

— Тогда мы будем знать, что он обычный чужак. И решим, что с ним делать.

Я сделал шаг к каменному кругу, чувствуя, как холод пробирает до костей — не от ветра, а от осознания, что сейчас моя жизнь зависит от способности, которую я даже не умею контролировать.

— Готов? — голос старейшины прозвучал как приговор.

Я кивнул, хотя внутри всё кричало «нет».

— Готов.

Меня провели внутрь круга, и как только я встал в центре, старейшина поднял руку. Воздух вокруг дрогнул, будто натянутая струна, и из кристалла вырвался луч тусклого света, окутавший меня с ног до головы.

Боль пришла не сразу. Сначала было ощущение, будто время замедлилось — каждый вдох становился вечностью, каждый звук — громом. А потом…

Потом мир треснул.

Не снаружи — внутри меня. Боль вспыхнула в висках, раскалёнными иглами пронзая череп, и перед глазами снова пронеслись обрывки: я снова в лесу, снова вижу Линя, снова слышу его голос… но на этот раз я знаю не только слова — я знаю, что будет дальше. Знаю, что старейшина приведёт меня сюда. Знаю, что кристалл вспыхнет.

И ещё я знаю кое-что новое.

Когда боль отступила, я снова стоял в центре круга. Кристалл тускло мерцал, но теперь в его свете было что-то иное — едва заметное фиолетовое свечение, которого раньше не было.

Старейшина смотрел на кристалл, и в его глазах читалось не просто любопытство — в них был страх.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— Что? — мой голос дрожал. — Что случилось?

Старейшина медленно поднял глаза на меня.

— Кристалл показывает не просто всплеск энергии. Он показывает… искажение. Будто время вокруг тебя изгибается.

Линь шагнул вперёд, не сводя с меня глаз.

— Значит, это правда? Ты действительно можешь возвращаться назад?

Я медленно кивнул, чувствуя, как тяжесть этого знания ложится на плечи.

— Да. Но… я не знаю, как это контролировать. Каждый раз это происходит само по себе, когда мне грозит опасность.

Старейшина сделал шаг назад, будто хотел увеличить расстояние между нами.

— Это меняет всё, — тихо произнёс он. — Способность, которая искажает само время… она может быть как величайшим даром, так и величайшей угрозой.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, будто видел не деревню, а что-то гораздо большее.

— Завтра мы поговорим подробнее. А сейчас… пусть он останется под наблюдением. Линь, ты будешь следить за ним. Не спускай с него глаз ни на минуту.

Линь кивнул, хотя в его взгляде читалось сомнение.

— Хорошо, старейшина.

Когда мы вернулись в хижину, Линь сел у двери, положив рядом свою короткую дубинку.

— Извини, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Но я должен. Приказ есть приказ.

Я опустился на циновку, чувствуя, как усталость накатывает волнами.

— Всё нормально, — ответил я. — Я понимаю.

Мы сидели в тишине, и я смотрел, как за окном медленно гаснет свет, уступая место темноте. Где-то вдалеке завыл волк, и этот звук отозвался внутри меня чем-то древним и пугающим.

Завтра всё изменится. Я это знал. Потому что теперь старейшина видел, на что я способен. И он не оставит это без внимания.

А я… я должен научиться контролировать свою регрессию. Иначе она уничтожит меня раньше, чем я успею понять, как выжить в этом мире.