Неправильный регрессор в мире Мурима(#3)

Глава 3. Цена возврата

Ночь тянулась бесконечно. Линь сидел у двери, время от времени вздрагивая от каждого скрипа старого дома. Я же лежал на циновке, уставившись в тёмные балки потолка, и пытался собрать воедино то, что со мной произошло.

Регрессия. Искажение времени. Кристалл, который засветился фиолетовым.

Я помнил боль. Острую, раскалывающую череп на части. Но ещё я помнил то странное чувство, когда мир треснул: на долю секунды я снова оказался в прошлом, слышал те же слова, видел те же лица — но теперь я знал, что будет дальше. Это было похоже на дурной сон, где ты кричишь: «Не ходи туда!», но твоё тело тебя не слушается.

Только в этот раз я не просто видел прошлое. Я был там. И когда боль отступила, я вернулся — но не один.

С этим возвращением во мне что-то изменилось. Будто из меня вытащили кусок памяти и вставили чужой. Я вдруг отчётливо вспомнил запах трав, который стоял в хижине, хотя минуту назад он казался мне просто «чужим воспоминанием». Теперь я знал: это смесь полыни и сушёного корня женьшеня. Старейшина всегда держал такой сбор у себя в покоях. Откуда я это знал? Я не был в его покоях. Но знание сидело внутри, как вбитый гвоздь.

— Ты не спишь? — голос Линя прозвучал тихо, почти шёпотом. Он наклонился вперёд, всматриваясь в темноту.

— Не сплю, — признался я. — Голова гудит. Такое чувство, будто кто-то прокрутил её в жерновах.

Линь кивнул, будто это было самым обычным делом.

— Говорят, у мастеров, которые работают с потоками энергии, после сильных всплесков бывает так же. Будто тело помнит то, чего не помнит разум.

Я хмыкнул, но в этом не было веселья.

— Только у меня всё наоборот. Разум помнит то, чего не должно быть в теле.

Линь нахмурился, не понимая, но не стал переспрашивать. Вместо этого он подвинул к себе дубинку и сказал:

— Старейшина не просто так велел мне следить за тобой. В нашей секте не любят тех, кто ломает правила. А ты… ты как будто сам по себе правило сломал.

Я хотел ответить, но вдруг почувствовал, как по коже пробежал ледяной холодок. Не от ветра, не от сырости. От чего-то другого. Будто кто-то смотрел на меня сквозь темноту.

И тут я понял: я знаю, что сейчас произойдёт.

Дверь резко распахнётся. На пороге появится не старейшина, а один из его учеников — высокий парень с шрамом над бровью, которого все зовут Тенью. Он не скажет ни слова, просто кивнёт Линю, и тот встанет, потому что спорить с Тенью бесполезно. Потом меня поведут через спящую деревню к дому старейшины. Там уже будет ждать совет — три мастера, которые решат мою судьбу.

Это знание ударило меня, как удар в грудь. Оно не было воспоминанием. Оно было предвидением. Или остатком того самого скачка во времени.

Не успел я толком осознать это, как скрипнула дверь.

На пороге стоял тот самый парень. Высокий, худой, с лицом, будто высеченным из камня. Шрам над бровью блестел в свете факела.

— Вставай, — коротко бросил он, не глядя на меня. — Старейшина ждёт.

Линь вскочил, будто его ударили током, и тут же опустил голову.

— Да, Тень. Сейчас.

Тень даже не кивнул. Просто развернулся и пошёл прочь, зная, что мы последуем за ним.

Я поднялся, чувствуя, как ноги подкашиваются. Но на этот раз страх был не от слабости. Он был от понимания: я вижу будущее. Пусть и на несколько минут вперёд.

Мы шли по тёмным улицам деревни. Дома стояли молчаливыми стражами, ставни были закрыты, но из-под них пробивался тусклый свет — люди не спали. Они прислушивались. Ждали.

Дом старейшины возвышался в центре деревни — массивное здание из тёмного дерева с резными колоннами. Внутри, в главном зале, уже сидели трое. Мастера. Их лица были спокойны, но в глазах читалась насторожённость.

Старейшина стоял у окна, скрестив руки на груди. Когда мы вошли, он не обернулся сразу. Сначала он долго смотрел на мерцающий кристалл, который принесли с испытательного круга и теперь поставили на стол.

— Он знает, — тихо произнёс старейшина, всё ещё глядя в окно. — Ещё до того, как Тень пришёл за ним, он уже знал, что его поведут сюда.

Все взгляды обратились на меня.

Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

— Да, — признался я. — Я… увидел это. Как будто снова пережил тот момент, но наперёд.

Один из мастеров, седой мужчина с тяжёлым взглядом, резко встал.

— Это невозможно! Регрессия — это возврат в прошлое, а не взгляд в будущее!

Старейшина наконец повернулся. Его лицо было непроницаемым.

— Возможно, мы ошибались в своих представлениях. Возможно, способность этого юноши не просто возвращает его назад. Возможно, она разрывает саму ткань времени. И каждый раз, когда он использует её, трещина становится шире.

Линь сделал шаг вперёд, будто хотел защитить меня, но Тень преградил ему путь.

— Тихо, — голос старейшины прозвучал как удар хлыста. — Мы должны понять, насколько он опасен. Если он может видеть будущее… если он может менять прошлое… он может стать оружием. Или катастрофой.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Оружие. Катастрофа. Ни одно из этих слов не звучало как судьба, которую я хотел бы для себя.

— Я не хочу быть ни тем, ни другим, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я просто хочу понять, как это работает. И как это остановить, если нужно.

Старейшина подошёл ближе. Его глаза впились в меня, будто он пытался прочитать каждую мысль.

— Остановить? — переспросил он. — Ты думаешь, что можешь просто выключить это?

Я покачал головой.

— Нет. Но я хочу научиться контролировать. Чтобы не причинить вреда.

Седой мастер фыркнул.

— Контроль — это иллюзия, когда речь идёт о силах, которые ломают законы природы.

Старейшина поднял руку, останавливая его.

— У нас есть способ проверить его контроль. Есть задание. Опасное. Если он справится — значит, у него есть шанс. Если нет… — он помолчал, — тогда мы будем вынуждены принять меры.

Моё сердце сжалось.

— Какое задание?

Старейшина подошёл к столу и взял свиток. Развернув его, он показал карту. На ней была отмечена горная тропа, ведущая к старому храму на вершине.

— Там, в храме, хранится артефакт. Он нестабилен. Его энергия может вызвать взрыв, который уничтожит всю долину. Мы пытались забрать его уже трижды. Каждый раз наши люди возвращались ни с чем. Или не возвращались вовсе.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то, похожее на надежду — и страх.

— Если твоя способность позволяет тебе видеть будущее, используй это. Найди безопасный путь. Принеси артефакт. И тогда мы поверим, что ты можешь быть полезен.

Линь снова шагнул вперёд.

— Это самоубийство! Даже мастера не смогли пройти эту тропу!

Тень холодно посмотрел на него.

— Молчи. Это не твоё дело.

Старейшина проигнорировал их спор. Его взгляд был прикован ко мне.

— Ну что, юноша? Готов ли ты доказать, что твоя сила — не проклятие, а дар?

Я посмотрел на карту, на отмеченную тропу, на храм, который казался крошечным пятном на фоне гор. И вдруг я снова почувствовал это странное знание: я знаю, что произойдёт на этой тропе. Знаю, где упадёт камень. Знаю, где треснет земля. Знаю, как обойти ловушки.

Но я также знаю, что если я пойду туда, я уже не буду прежним.

— Готов, — сказал я, выпрямляя спину. — Я сделаю это.

Старейшина кивнул, будто принимая неизбежное.

— Тогда собирайся. Вы выходите на рассвете. И помни: если ты не вернёшься… мы не будем тебя искать.

Когда мы вышли из зала, Линь схватил меня за руку, отводя в сторону.

— Ты с ума сошёл? Ты же не можешь просто взять и пойти туда!

Я посмотрел на него и впервые за всё время улыбнулся — криво, без радости, но искренне.

— Могу. Потому что на этот раз я знаю, куда ступаю.

Линь покачал головой, но в его глазах читалось не осуждение, а восхищение — и страх за меня.

— Тогда я иду с тобой.

— Нельзя, — вмешался Тень, который всё это время стоял в тени колонны. — Только он. Таков приказ.

Линь сжал кулаки, но спорить не стал.

— Тогда хотя бы пообещай, что вернёшься, — тихо сказал он мне.

Я кивнул.

— Обещаю.

Рассвет был ещё далеко, но небо уже начинало светлеть. Где-то вдалеке закричала птица, и этот крик прозвучал как предупреждение.

Я стоял на краю деревни, глядя на горы, которые казались непреодолимой стеной. Но теперь я знал: за этой стеной меня ждёт не только артефакт. За ней меня ждёт ответ на вопрос, который мучил меня с самого начала: кто я такой и почему моя сила ломает само время.

И я был готов узнать правду — какой бы страшной она ни была.