Из рыбаков в акционеры: путь прагматика

Сразу уточню: этот пост посвящён историческому и экономическому развитию Норвегии после открытия нефтяных месторождений. Я не рассматриваю современные политические интриги, не поддерживаю и не критикую конкретные политические силы. Речь пойдёт о том, какие решения государство принимало в прошлом и как они повлияли на экономику страны. Короче для общего развития, а не для навязывания никому не нужной субъективности.

Для начала стоит сказать, что ещё до нефтяного бума Норвегия была довольно бедной страной: её экономика держалась главным образом на лесной промышленности, рыболовстве и судоходстве. Но и сама конечно встала на ноги не только благодаря нефти. Нефть находили многие страны, но вместе с ней часто приходили коррупция, инфляция и зависимость от сырья.

Норвежцы вовремя поняли: нефтяные деньги нельзя тратить так, будто они будут приходить вечно.

До нефтяного бума страна жила за счёт рыболовства, леса, судоходства и добычи руды. Норвегия оставалась довольно бедной. Ещё до 1960 года покупка автомобиля могла требовать специального разрешения.

После открытия крупных газовых месторождений в Нидерландах Норвегия начала искать похожие ресурсы у себя. Она сохранила контроль над шельфом и не отдала добычу иностранным компаниям полностью. Зарубежные фирмы принесли технологии и опыт, но главные правила установило государство.

В 1969 году после множества неудачных скважин нашли гигантское месторождение Экофиск. Норвегия могла быстро разбогатеть, потратить всё на текущие расходы и превратить остальные отрасли в придаток нефтянки.

Вместо этого страна выбрала другой подход: нефть должна работать на Норвегию, но не заменять ей всю экономику.

Государство создало компанию Statoil, ввело высокий налог на нефтяные доходы и добилось передачи технологий норвежским специалистам. Деньги вкладывали не только в дороги и зарплаты. На них развивали промышленность, инженерное образование и опыт работы со сложными морскими проектами.

Норвегия ужесточила правила безопасности, которые стали примером для всего остального мира в добыче подводных ископаемых.

В 1990 году появился нефтяной фонд, позднее получивший название Государственного пенсионного фонда Норвегии. Доходы от нефти начали вкладывать в основном за рубежом. Такой подход помогал не перегревать экономику, не делать норвежскую крону слишком дорогой и не уничтожать другие отрасли.

В 2001 году ввели бюджетное правило. Государство получило право тратить в основном доход от инвестиций, но не сам капитал фонда. Сначала ориентир составлял около 4%, позднее его снизили примерно до 3%.

Смысл простой: нефть когда-нибудь закончится, а вложенные деньги продолжат работать.

К концу 2025 года стоимость фонда достигла примерно 21,268 триллиона норвежских крон. В его портфеле находились доли около 7 201 публичной компании, облигации 7 600 выпусков от 1 618 эмитентов, а также активы в 68 странах и 34 валютах. В среднем фонд владел примерно 1,5% всех биржевых компаний мира.

Нефтяные доходы превратились в доли мировой экономики. Норвегия вложилась в технологии, промышленность, банки, фармацевтику, энергетику и инфраструктуру.

С 1998 по 2025 год фонд зарабатывал в среднем около 6,6% годовых до вычета расходов на управление. За один только 2025 год он получил примерно 2,362 триллиона крон, показав доходность около 15,1%.

Прибыль приходит не каждый год. Во время кризисов фонд теряет сотни миллиардов. Норвегия смотрит на результат на десятилетия вперёд, поэтому временные падения не заставляют её распродавать активы и тратить сам капитал.

Обычные граждане не получают деньги фонда на личные счета. Доходы поступают в государственный бюджет и помогают оплачивать больницы, школы, пенсии, дороги и социальную защиту.

В бюджете Норвегии на 2026 год планировали использовать около 579 миллиардов крон из фонда. Сумма составляла примерно 2,7% его стоимости и около 26,8% расходов центрального бюджета.

Получается, нефтяные деньги поддерживают государственные услуги даже тогда, когда добыча сокращается или цены на нефть падают. При этом страна не проедает сам капитал, а использует лишь ограниченную часть дохода.

В общем, когда я узнала об этом, мысленно аплодировала стоя. Скандинавское государство, которое не уступает Швеции в прагматизме, дальновидности и гибкости, хотя развивалось в совершенно других условиях. Вот такое я и люблю 👏👏👏✨